Tags Posts tagged with "читаем детям"

читаем детям

Маленькие истории. Линда.На окраине одного маленького городка стоял старый маленький домик. Жила в нем одинокая старушка. Уже никто не помнил сколько ей лет, как ее зовут, и все называли ее просто и ласково — бабушка. Окрестные ребятишки очень любили собираться у нее по вечерам, пить чай с малиновым вареньем и слушать волшебные истории. А знала она их великое множество. И трудно порой было разобрать, где в них правда, а где вымысел. Побывав в гостях у этой милой старушки, я решила рассказать вам то, что мне довелось услышать.

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ: ЛИНДА.

В деревне со звучным именем Ромашки жила девочка, звали ее Даша. Дашина мама работала на ферме, а папа был пасечником и большим любителем природы. Он знал каждую травинку в лесу, каждое деревце. Отец показывал дочке лечебные травы, объяснял, как отличить съедобные растения от ядовитых, учил любить и понимать мир вокруг себя.

Однажды Даша с папой пошли прогуляться по лесу. Стояла чудесная весенняя погода: ярко светило солнце, по голубому небу бежали белые «барашки», весело щебетали птицы. Во всем чувствовалось радостное пробуждение новой жизни. Неожиданно раздался собачий лай, затем выстрел, и весь лес на мгновенье стих.

Через минуту, на тропинку, по которой шла Даша, вышел охотник со своей собакой. Это был сосед — дядя Леня, известный всей округе браконьер. В руках он держал убитую только что зайчиху. Его пес Гром вертелся у ног хозяина и нервно взлаивал.
— Как вам не стыдно! — возмутился Дашин отец, — У них же сейчас малыши!
— Иди своей дорогой и не встревай не в свое дело, а то и тебе достанется; - грубо ответил ему дядя Леня, оттолкнул плечом Дашиного отца и ушел.
Девочка потянула отца за руку:
— Папа, а как же теперь зайчата?
— Маленькие зайчата не имеют запаха, поэтому ни хищник, ни собака не могут их найти. Только если случайно натолкнутся. Зайчата тихо сидят в траве, где их оставила мать, и ждут пока она придет их покормить, — объяснил Даше отец.
— Папа, давай поищем. Может, хоть одного найдем, - стала упрашивать Даша.
— Ну что ж, попробуем, — согласился отец.

Они нашли полянку в лесу, на которой случилось несчастье, и стали искать в окрестностях зайчат, но все безрезультатно. Когда поиски решено было прекратить, и Даша пошла к отцу, чтобы идти домой, на глаза девочке попался маленький кустик, ветки которого свисали до самой земли. Даша решила напоследок заглянуть под них. Какова же была ее радость, когда она увидела два круглых черных глаза и длинные шелковистые ушки, прижатые к спинке. Дашин отец сунул зайчика за пазуху и они все вместе отправились домой. Малыш притаился и всю дорогу сидел тихо — тихо. Так зайчонок попал к людям.

Когда Даша с папой подошли к дому, к ним на встречу выбежала их собака Лада. Еще не добежав до хозяина, собака насторожилась и стала втягивать воздух носом, принюхиваясь. Отец достал зайчонка и положил на траву перед собакой. Лада потянулась носом к малышу. Даша испугалась, хотела выхватить его, но отец остановил девочку.
— Не бойся, Лада его не обидит. Посмотрим, как пройдет знакомство.
Лада недавно ощенилась, и когда обнюхивала испуганного зайчонка, она почувствовала запах молока, смешанного с запахом хозяина. Материнский инстинкт был сейчас очень велик, и собака решила, что этот странный щенок тоже нуждается в ее опеке.

Лада аккуратно взяла зайчишку и отнесла в будку к своим щенкам.
—  Кажется, вопрос с кормлением решен, — весело сказал отец.
А Дашенька побежала рассказывать маме о новом жильце.

Зайчиха, а это была девочка, росла и играла вместе со щенками, гоняла с ними кур и отличалась только длинными ушками, прыгающей походкой да большой любовью к овощам и фруктам. Даша назвала ее Линда.

Была у Линды одна страсть: очень ей нравилось пугать петуха. Зайчиха сидела притаившись под крыльцом или кустом и выжидала. Только представьте себе: петух важно вышагивает по двору, ревниво поглядывая на кур, и вот он оказывается недалеко от засады. Бедная птица! Линда выпрыгивает, словно чертенок из табакерки, и шлепается чуть ли не на спину несчастному петуху. Бедняга, истошно вопя, взмывает в воздух, что есть силы несется в курятник и отсиживается там часа два, нахохлившись и бормоча себе в бороду все, что он думает о зайцах и людях, которые заводят у себя таких злобных и глупых зверюг.

Зайчиха и девочка стали дружить. Тесное общение с людьми и собаками позволило Линде вырасти более сообразительной, чем ее дикие сородичи. Линде была предоставлена полная свобода, и она частенько убегала со двора вместе с Ладой. Первое время на нее пытались нападать соседские собаки, но зайчиха быстро научилась избегать нежелательных встреч, а если таковые все — таки случались, на защиту всегда вставала приемная мать. Большинство деревенских псов, в конце — концов, привыкли к необычному зайцу и не обращали на Линду никакого внимания. Только Гром представлял для нее серьезную угрозу. Однажды, когда Линда отважилась одна на дальнюю прогулку, чуть — было не случилось несчастье.

Гром заметил зайчиху, когда та была уже далеко от дома, и погнался за ней. Линда, умело петляя след, завела собаку в заросли ежевики. Гром в пылу погони не заметил ловушку и на всей скорости влетел в колючий кустарник. С жутким визгом, весь исколотый, пес убежал домой зализывать раны, а зайчиха отсиживалась под защитой ежевики до вечера. Выручили ее Даша и Лада, которая по следу нашла свою приемную дочь.

После этого случая у Даши состоялся серьезный разговор с отцом. Он считал, что зайчиху необходимо выпустить на свободу, она уже выросла и способна сама о себе позаботиться. Отец убеждал дочку, что каждое животное должно жить на том месте, которое предназначено ему самой природой, создать свою семью, и только тогда оно будет счастливо. Как ни жаль было девочке расставаться со своей подружкой, Даша согласилась с отцом. Решено было отвезти Линду в соседнее лесничество. Дашин отец дружил с лесником, и тот обещал приглядеть за зайчихой на первых порах.

Настал час расставанья. Даша угостила зайчиху морковкой и в последний раз погладила ее шелковые ушки. Линда не проявляла ни малейших признаков беспокойства. Она с любопытством огляделась, понюхала воздух, по- заячьи смешно шевеля носом, и не спеша отправилась разведывать этот новый для нее мир.

Проходили дни, недели. Лесничий регулярно писал Даше в своих письмах о том, как живется зайчихе на новом месте. Первое время она частенько приходила к людям, выпрашивала у них свои любимые морковку и яблоки. Постепенно эти визиты становились все реже и реже. Линда привыкала к своему новому месту жительства. В одном из писем лесничий написал, что видел ее на лесной полянке, играющей в чехарду с красавцем зайцем. Даша скучала по своей подружке и искренне радовалась любым новостям о ней. Отец пообещал дочке, что они обязательно съездят навестить Линду, когда наступит весна.

Так прошли осень, за ней зима. Наступила долгожданная весна. Даша с отцом, как и собирались, приехали в гости к леснику, в надежде встретиться со своей воспитанницей, и тут случилось непредвиденное…

Был обычный весенний день. Даша собиралась с отцом на прогулку, когда услышала за дверью настоящую барабанную дробь. Девочка открыла дверь и увидела Линду, которая сидела на ступеньках и старательно выбивала дробь на крыльце. Даша радостно вскрикнула:
— Папа, папа, посмотри, кто к нам пришел!
— Девочка протянула руку, чтобы погладить Линду, но зайчиха отпрыгнула в сторону. Даша подошла к ней, но Линда опять отпрыгнула в сторону и остановилась, выжидательно поглядывая на девочку. Девочка чуть не плакала:
— Папа, она меня совсем забыла!
Отец стоял на крыльце и все видел. Вид у него был озадаченный.
— Ты знаешь, дочка, по-моему, дело не в этом. Кажется, у нее что-то случилось, и она зовет нас за собой. Давай проверим.
Отец и дочь тихо двинулись за Линдой. Действительно, как только зайчиха поняла, что за ней идут, тут же прибавила ходу и лишь изредка оглядывалась, не отстают ли люди.

Так продолжалось около получаса, пока вся компания не оказалась в самой чаще леса. Неожиданно Даша услышала, как кто-то стонет. Девочка остановилась и прислушалась.
— Папа, слышишь?
Теперь и отец отчетливо услышал стон. Он велел девочке оставаться на месте, а сам пошел в ту сторону, откуда раздавался звук. Неподалеку, под поваленным деревом, лежал без сознания мужчина. Его правая нога была неестественно вывернута и очень сильно опухла, рядом лежало охотничье ружье. Когда отец подошел ближе, то узнал в мужчине своего соседа, уже известного нам дядю Леню. Посылать Дашу одну за помощью опасно, но и оставлять мужчину в лесу тоже нельзя, поэтому отец решил соорудить волокуши из еловых веток и на них дотащить соседа до лесничества.

Сказано — сделано. Правда, обратная дорога оказалась куда длиннее и тяжелее. Волокуши постоянно цеплялись за кустарник и корни деревьев, да и весил дядя Леня немало. Хорошо, что Линда по прежнему показывала дорогу, да и Даша, хоть и маленькая, но помогала отцу, чем могла. Наконец-то показалась сторожка лесника. Девочка со всех ног побежала звать людей на помощь. Лесник помог отцу дотащить мужчину до машины и пристроить его на заднем сидении. Дядю Леню необходимо было срочно доставить в больницу, и Дашу решили пока оставить в сторожке, на попечении жены лесничего.

Мужчины уехали. Уставшая, но счастливая от долгожданной встречи, Даша наконец-то осталась наедине с Линдой. Подружки уселись рядышком на крылечке, и стали рассказывать друг другу обо всем, что произошло с ними за этот год. То есть рассказывала, конечно, Даша, но Линда так красноречиво сопела, пыхтела и тыкалась девочке в коленки, что и без слов было ясно: живется ей хорошо, но она ужасно соскучилась и тоже рада встрече. Теперь Линда не убегала, когда Даша гладила ее. Наоборот, стоило девочке остановиться, как зайчиха подсовывала мордочку ей в ладошку, напрашиваясь на ласку.

Вечером вернулся отец и сказал, что дядя Леня чувствует себя гораздо лучше, пришел в себя и рассказал, как все произошло. Дядя Леня, как всегда, отправился на охоту, а так как весной она запрещена, решил не брать с собой собаку, чтобы лай не привлек внимания лесника. Он быстро нашел олений след и вышел по нему на олениху с детенышем. Первый выстрел прошел мимо цели, и матка стала уводить олененка вглубь леса. Дядя Леня пустился в погоню. Малыш был еще слишком мал и не мог быстро бежать, к тому же под ноги постоянно попадались корни деревьев, сучья, а то и целые стволы, через которые приходилось перепрыгивать. Мать то и дело возвращалась, чтобы поторопить олененка, но силы его были на исходе. И вот, когда охотнику стало казаться, что он сможет догнать оленей, земля ушла у него из-под ног. Мужчина провалился в старую медвежью берлогу. Сначала он ничего не почувствовал, но когда попытался встать, правая нога его не держала — она была сломана. Дядя Леня с трудом выбрался из ямы, и первое время пытался как-то передвигаться, но сил становилось все меньше, а боль все сильнее. В конце концов, он впал в забытье, и в таком состоянии на него наткнулась Линда. Нам остается только догадываться, как зайчиха сообразила, что человеку нужна помощь, и где ее искать. Но все случилось так, как случилось.

Время было уже позднее. Даше пора было спать, да и Линде нужно было возвращаться в лес. Девочка угостила Линду морковкой и не ушла домой, пока зайчиха не скрылась из виду. На этом можно было бы закончить нашу историю, но вам, наверное, интересно, что стало с дядей Леней?

Дядя Леня выписался из больницы совершенно другим человеком. Узнав, что его спасла зайчиха, он поклялся никогда больше не охотиться и продал свое ружье. Дядя Леня стал частым гостем в Дашином доме и другом ее отца. Вы не поверите, но бывший браконьер стал одним из самых искренних защитников природы.

Так маленькой зайчихе удалось сделать то, что не могли сделать люди.

Автор: Мария Шитова


Маленькие истории. Чёрный кот.
Маленькие истории. Грета.

Далеко на севере Англии в графстве Йоркшир в замке, что стоял между рекой и могучим сосновым лесом, жил человек, которому были доступны многие тайны: он умел превращать в стеклянных пузатых колбах жидкую белую ртуть в твердое желтое золото, умел, глядя на звездное небо, предсказывать судьбу, и мог, не выходя из своей комнаты, что была расположена в угловой башне замка, видеть события, которые происходят за многие сотни миль от Йоркшира.

В комнате в камине постоянно горел огонь, а на столе лежала книга в переплете из черной воловьей кожи с медными уголками и застежками. Эта книга запиралась на ключ, который чародей всегда носил у себя на поясе, потому что именно в ней были те волшебные заклинания и заговоры, с помощью которых он творил чудеса. Для того, чтобы постоянно поддерживать в камине огонь (а он был нужен ему для опытов и превращений), чародей держал в замке мальчика. Тот считался его учеником, и поэтому хозяин время от времени учил его каким-то пустякам: например, искусству изменять в небе форму облаков или превращать безобразных неоперившихся птенцов в прекрасных быстрокрылых птиц.

Но мальчик был не по годам смышлен, нетерпелив и хотел как можно скорее познать тайны, которыми владел чародей.

И вот однажды, когда хозяин замка уехал в соседний город на рынок (а даже чародеи должны иногда пополнять запасы хлеба и мяса в своих замках!), мальчик вошел в заветную комнату и — о, чудо! — увидел, что на столе, рядом с книгой, лежит забытый хозяином ключ. В комнате было тихо, так тихо, что стало слышно, как испуганно забилось сердце мальчика. «Что делать? — подумал он. — Оставить все как есть и уйти или открыть замок и посмотреть, что написано в этой книге?» Он подумал так, потому что чародей никогда не открывал при нем книгу, и он никогда не слышал записанных в ней заклинаний. «Второго раза мне не дождаться, будь что будет!» — и, решив так, он вставил ключ в замок, повернул его и, раскрыв книгу, прочитал наугад первое заклинание.

Не успел звук его голоса замереть под сводами комнаты, как стены задрожали, огонь в камине с шипением погас, оттуда вырвался клуб черного дыма, и посреди комнаты возник огромный безобразный человек, облик которого был зыбок, а лицо выражало одновременно и гнев, и покорность.

— Что прикажешь? Ты вызывал меня, — сказал дух (а что это был именно дух, мальчик догадался сразу).

— Я… я… я… — растерялся сперва ученик, но он был не робкого десятка, быстро пришел в себя и сказал: — Сейчас, подожди немного!

«Что бы заставить его сделать? — размышлял он. — Построить еще один замок? Или заставить принести сюда сундук с золотом? Или свести вместе луну и солнце, чтобы, столкнув, затмить их свет, как это было уже не раз?.. Придумал!» — и он сказал:

— В лесу за ручьем я видел как-то небольшой гранитный камень. Он лежит около раздвоенной сосны. Я хочу, чтобы ты расколол его ударом молнии, а я чтобы стоял в это время неподалёку, все видел и остался невредим.

— Странное желание! Хорошо ли ты подумал? — пробормотал дух, поднял руки, и они оба из полутемной комнаты очутились в лесу на ярком солнце среди бронзовых, облитых душистой смолой сосновых стволов, уходящих вершинами к самому небу. Рядом с ними лежал на земле камень.

Не успели они очутиться около него, как из безоблачного неба ударил гром, над камнем выросло ветвистое огненное дерево, камень развалился пополам, а огонь с шипением ушел в землю, наподобие того, как уходит в нору потревоженная змея. Но, пролетая меж сосновых стволов, молния опалила их, смола воспламенилась, деревья вспыхнули как свечи, пламя с ревом понеслось по лесу.

— Берегись! — воскликнул дух. — Видишь, звери и птицы уже бросились бежать.

Действительно, пожар охватил весь лес, могучие деревья на глазах у мальчика превращались в обугленные столбы, которые с грохотом рушились, взметая тучи искр. Вокруг него горели, извиваясь как черви, ветви кустов, а трава, вспыхивая, превращалась в зеленый дым. Гул, грохот, нестерпимый жар. Ручей у стен замка испарился, а по самим стенам побежали дымные трещины.

— Воды! Скорее как можно больше воды! Лей воду! — закричал мальчик.

Услыхав приказ, дух взмыл в воздух, и тотчас с неба хлынул дождь. Он был такой плотный, словно там, наверху, открылись шлюзы плотины и сверху изверглась река. Огонь, шипя, выбросил тут и там струи пара, он быстро погас, черные потоки — вода, перемешанная с углем и сажей, — понеслось мимо мальчика. Пожар прекратился.

— Уф, как славно! — закричал ученик чародея и, подняв разгоряченное, перепачканное копотью лицо, подставил его дождю.

— Воды, как можно больше воды! — повторяло над ним послушное эхо.

Дождь лил не переставая, вода быстро прибывала. Вот она уже заполнила в лесу все низины, деревья оказались по пояс в воде, ручей у стен замка вышел из берегов и превратился в пенную реку. Мальчик, спасаясь от воды, вскарабкался на развилку сосны. У его ног проплывали унесенные потоком мертвые косули, лисы, зайцы. Сквозь пелену дождя виднелся замок, стены его уже до половины погрузились в воду, деревня рядом с ним на холме превратилась в остров. Среди домов метались, как потревоженные муравьи, люди.

Вода достигла его ног.

«Что делать? — в ужасе подумал мальчик. — Как отогнать воду? Что может спасти нас?.. Ветер. Ну, конечно, он!»

И, запрокинув голову к небу, закричал:

— Ты слышишь меня? Прогони воду! Дуй, дуй изо всех сил!

Тогда послушный дух, до ушей которого долетел слабый голос мальчика, принялся дуть. Сперва ветер был слабый и только отогнал тучи, из которых шел дождь, потом он стал сильнее и повсюду по воде побежали черные шквалики. Ветер еще усилился. Вода повернула и стала уходить из леса. Прекратила свое течение и река, она тоже обратилась вспять и скоро превратилась снова в ручей. Но покорный дух старался изо всех сил; ветер становился все крепче, он уже бушевал, гудели вершины деревьев. Не выдержав напора воздуха, рухнуло первое дерево. Ветер стал ураганом, по воздуху неслись сорванные в деревне крыши, с одной из башен замка — с самой высокой — слетел шпиль. Прячась за сосну, мальчик пытался крикнуть, но теперь ветер унес и его еле слышные слова. Под напором урагана рухнул лес, начали распадаться стены замка…

И вдруг все прекратилось, воцарилась мертвая тишина. Это чародей увидел издалека пожар и наводнение, быстро вернулся в замок и, открыв черную книгу, успел прокричать заклинания. Мало того, он нашел нужную страницу, прочитал ее вслух, и поваленные деревья снова поднялись, лес зазвенел, крыши вернулись по воздуху на свои места, а замок принял прежний вид.

И только тогда мальчик поднялся с земли; шатаясь от слабости, перешел по мостику через ручей и вернулся в замок.

Чародей сидел в своей комнате за раскрытой книгой.

— Я вижу, ты не оправдал моих надежд, — печально сказал он, глядя прямо в глаза ученику. — Смотри, огонь в камине погас. Собери свои вещи и ступай!

Так невесело окончилась история, которая началась с пустяков: с ключа, забытого около книги, и желания расколоть небольшой камень.

сказка Джанни Родари
В году две тысячи двести двадцать втором применение домашних роботов стало повсеместным. Катерино был одним из таких роботов. Превосходный электронный робот, он жил и работал в семье профессора Изидоро Корти, преподавателя истории в Римском университете. Катерино умел стряпать, стирать и гладить белье, убирать комнаты и кухню. Он сам ходил за покупками, вел тетрадь расходов, включал и выключал телевизор, печатал на машинке письма профессора, разрезал ножиком-закладкой страницы новых книг, водил машину и вечерами пересказывал домашним все сплетни соседей.

Словом, он был совершенным механизмом. И, как все механизмы, не испытывал потребности в сне. Ночью, когда семья Корти отдыхала, Катерино, чтобы не скучать от безделья, еще раз утюжил брюки профессора, вязал кофту для синьоры Корти, мастерил игрушки для детей и перекрашивал белые стулья. Закончив дела, он усаживался за кухонный столик и решал очередной кроссворд. На это у него уходило довольно много времени.

Однажды ночью, когда Катерино мучительно вспоминал название реки из пятнадцати букв, он услышал негромкий свист. Он и раньше слышал эти странные приятные звуки, нарушавшие ночную тишину и доносившиеся из соседней комнаты, где спал профессор Изидоро. Но на сей раз они вызвали у него необычные мысли. «А зачем, собственно, люди спят? И что они при этом испытывают?»

Катерино встал из-за стола и на цыпочках отправился в детскую.

Детей было двое, Роландо и Лучилла, они всегда спали при открытой двери, чтобы и ночью быть поближе к родителям. На столике возле кровати горела голубая лампочка. Катерино долго всматривался в лица спящих детей. Роландо спал спокойно, а На лице Лучиллы играла легкая улыбка. «Она улыбается! — удивился Катерино. — Наверно, видит во сне что-то приятное. Но что можно увидеть с закрытыми глазами?»

Робот вернулся в гостиную и задумался. «Попробую-ка и я заснуть», — решил он наконец.

Роботы существуют уже не одно столетие, но до сих пор никому из них не приходила в голову столь дерзкая мысль.

«А что, собственно, мне мешает попробовать сегодня же? Нет, сию минуту?»

Так он и сделал. «Спокойной ночи, Катерино», — сказал он сам себе. «Приятных тебе сновидений», — добавил он, вспомнив, что именно так говорила каждый вечер синьора Луиза детям, укладывая их в постель.

Катерино обратил внимание, что, ложась спать, хозяева первым делом закрывали глаза. Он попытался последовать их примеру, но, увы, его глаза не закрывались ни днем ни ночью — у него не было век. Катерино поднялся, отыскал лист картона, вырезал два кружочка, прикрепил их над глазами и снова развалился в кресле. Однако сон не приходил, а лежать с закрытыми глазами оказалось весьма утомительно. К тому же он не увидел ничего такого, что заставило бы его улыбнуться, — одна тьма, и ничего больше. Это его раздражало.

Ночь прошла в тщетных попытках заснуть. Но Катерино не пал духом и, когда утром он с неизменной чашечкой кофе на подносе отправился будить хозяина, решил усилить наблюдение. В тот день, например, он заметил, что сразу же после еды профессор удобно устроился в кресле с газетой в руках. С минуту он рассеянно перелистывал страницы, но вот веки его смежились, газета упала на пол, и Катерино вновь услышал сладостные звуки.

«Верно, это ночная песня», — подумал робот. Он с трудом дождался ночи, и едва все улеглись, сел в кресло и принялся читать газету. Он прочел ее от первой до последней строчки, включая рекламные объявления, но сон не приходил. Тогда он стал пересчитывать точки и запятые на каждой странице, затем все слова, которые начинаются с буквы «а», но и это не помогло.

Катерино не сдавался и продолжал внимательно наблюдать за хозяевами. Однажды за обедом он услышал, как синьора Луиза сказала мужу:

— Вчера вечером никак не могла заснуть. Пришлось считать овец. Знаешь, сколько я насчитала? Тысячу пятьсот двадцать восемь. И все же без снотворного дело не обошлось.

Катерино два дня обдумывал, что бы это могло значить, и наконец обратился к Роландо. Задавая ему вопрос, Катерино испытывал жгучее чувство стыда. Ему казалось, что он хочет выведать у невинного мальчугана сокровенную тайну.

— Почему вы считаете овец, когда хотите заснуть? И как это делается?

— Очень просто. Закрой глаза и вообрази, будто перед тобой овцы, — ответил Роландо, не подозревая, что он предает род человеческий. — Затем представь себе ограду и вообрази, что овца должна через нее прыгнуть. Ну, а потом начинай считать — одна, две, три, и так пока не заснешь. Мне ни разу не удалось насчитать больше тридцати овец. А Лучилла однажды насчитала целых сорок две. Но это она так говорит, я ей не очень-то верю.

Став обладателем столь волнующей тайны, Катерино едва удержался, чтобы тут же не удрать в ванную и там не начать считать овец. Наконец настала ночь, и Катерино смог приступить к смелому опыту. Он поудобнее уселся в кресле, прикрыл глаза газетой и попытался увидеть овцу. Вначале он увидел лишь белое облачко с размытыми краями. Затем облачко стало обретать более четкие формы, появилось нечто, очень напоминавшее овечью голову. Потом у облачка выросли ноги, хвост, и оно превратилось в настоящую овцу. Хуже обстояло дело с изгородью. Катерино никогда не был в деревне и не представлял себе, что такое изгородь. Тогда он решил заменить забор стулом и, вообразив перед собой белый кухонный стул, заставил овцу подойти к нему.

— Прыгай! — приказал он.

Овца послушно перепрыгнула через стул и исчезла. Катерино мгновенно попытался представить себе вторую овцу, но, пока она материализовалась из туманного облака, удрал стул. Пришлось начать все сначала. Когда же он вернул стул на место, овца не захотела через него прыгать.

Катерино взглянул на часы и с ужасом увидел, что на воссоздание всего двух овец ушло четыре часа. Он вскочил и бросился на кухню, чтобы еще раз прогладить забытые на стуле брюки профессора Корти.

«Ну, что ж, — утешал он себя, — одну-то овцу я заставил прыгнуть. Не сдавайся, Катерино, не теряй веру в успех. Завтра овец будет две, послезавтра три, и в итоге ты победишь».

Не стану докучать вам рассказом о том, каких усилий стоила Катерино эта борьба с овцами. Но через три месяца он насчитал уже сто овец, прыгающих через стул. Сто первую овцу он не увидел, потому что заснул сладким сном. Спал он всего несколько минут, но в том, что это наконец случилось, сомнений не было. Об этом неопровержимо свидетельствовали стрелки ручных часов. В конце недели робот проспал уже три часа! И ему впервые приснился сон: Катерино снилось, будто профессор Изидоро Корти чистит ему ботинки и завязывает галстук. Чудесный, восхитительный сон!

Настала пора поведать, что на другой стороне улицы жил уважаемый профессор Тиболла. Однажды ночью он проснулся от нестерпимой жажды и отправился на кухню выпить стакан холодной воды. Прежде чем снова лечь в постель, он по привычке взглянул в окно гостиной. А в окне гостиной профессора Тиболлы отражалась гостиная профессора Корти — окна были напротив. Что же предстало взору удивленного профессора Тиболлы? В гостиной его коллеги горел свет, а робот Катерино спал невинным сном младенца. Прислушавшись, Тиболла услышал легкий свист, доносившийся из гостиной профессора Корти. Так, в довершение всего этот робот похрапывает во сне?!

Профессор Тиболла распахнул окно и, как был в пижаме, не боясь простуды, высунулся наружу и закричал что было сил:

— Тревога! Тревога! Тревога!

В несколько минут проснулась вся улица, и в каждом доме с треском распахнулись окна и двери. На балконы выбежали люди в ночных рубашках и пижамах. Некоторые, узнав, что произошло, вышли на улицу и столпились у дома профессора Изидоро Корти.

Разбуженные громкими криками, профессор и его жена подбежали к окну.

— Что случилось? Землетрясение? — испуганно спросили они.

— Гораздо хуже! — крикнул профессор Тиболла. — Вы спите на динамите, уважаемый коллега!

— Видите ли, я занимаюсь древней историей, — сказал профессор Корти. — А в древности, как вы знаете, динамита не существовало. Его изобрели много позже.

— Мы люди тихие, мирные, — робко добавила синьора Луиза. — И никому не мешаем. Правда, Роландо вчера разбил соседям стекло футбольным мячом, но ведь мы согласились возместить убытки. Не понимаю, чем…

— Наведайтесь-ка лучше в гостиную, — прервал ее профессор Тиболла.

Синьор Изидоро и синьора Луиза недоуменно переглянулись и единодушно порешили, что им не остается ничего другого, как последовать странному совету. И они направились в гостиную.

Все это время Катерино сладко спал. На его металлическом лице играла легкая улыбка. Он похрапывал, но так музыкально и ритмично, что легкий свист и жужжание смело можно было сравнить с игрой на скрипке или виолончели. Профессор Корти и его супруга в ужасе уставились на спящего робота.

— Катерино! — со слезами в голосе взывала синьора Луиза.

— Катерино! — куда более сурово кричал профессор Корти.

С улицы профессор Тиболла рявкнул не хуже полицейского:

— Тут нужен молоток! Возьмите молоток, друг мой, и хорошенько стукните его по башке. А если и это не поможет, пропустите через него ток.

Профессор отыскал в кухне молоток и занес его над головой робота.

— Осторожнее! — взмолилась синьора Луиза. — Ты же знаешь, во сколько он нам обошелся. Ведь мы до сих пор не внесли последний взнос.

Всюду — на улице, на балконах, в окнах — люди затаили дыхание. В ночной тишине удары молотка прозвучали как удары судьбы, постучавшейся в дверь. Бум, бум, бум!

Наконец Катерино зевнул, потянулся, потер руку. Со всех наблюдательных пунктов донеслось дружное «Ах!». Катерино вскочил и в тот же миг понял, что кроме профессора Корти чуть ли не полгорода следило за его пробуждением.

— Я спал? — спросил он.

О ужас! Этот наглец еще смеет задавать подобный вопрос!

В ту же секунду послышался вой сирены. Полиция, предупрежденная ревностной прихожанкой из дома напротив, примчалась, чтобы внести свой вклад в решение вопроса. Он оказался весьма простым и недвусмысленным: на Катерино надели стальные наручники, погрузили его в фургон и отвезли в суд. Сонный судья приговорил беднягу к двум неделям тюрьмы.

Судья был человеком хитрым и многоопытным. Он посоветовал полиции не разглашать неприятной истории. Вот почему на следующий день ни одна газета не сообщила своим читателям о преступлении робота. Однако за сценой пробуждения Катерино наблюдали не только люди, но и многочисленные домашние роботы. Ближе всех к месту происшествия находился Терезио, робот профессора Тиболлы. Он благоразумно не вмешивался в оживленный разговор своего хозяина с профессором Корти, но, стоя у кухонного окна, жадно ловил каждое слово. Да и в соседних домах роботы навострили уши. К тому же в четверг, когда роботы свободны от работы и собираются в городском парке, Терезио подробно рассказал друзьям о невероятном событии.

— Верите ли, Катерино спал в точности, как люди. Нет, даже красивее. Он не храпел, как многие из них, а издавал чудесные, музыкальные звуки. Это была настоящая электронная симфония!

Роботы с величайшим волнением слушали его рассказ. В их металлических головах, наделенных электронным мозгом, словно разряд тока в три тысячи вольт, мелькнула мысль: «А ведь и мы можем заснуть». Главное — постигнуть систему подготовки и воссоздания сна. Но пока об этом знал только Катерино, а он, увы, сидел в тюрьме. Значит, ждать, пока Катерино выйдет из заточения и откроет им секрет? Нет, это было бы недостойно роботов с совершенным электронным мозгом.

Выход нашел Терезио. Он знал, что Катерино особенно дружен с детьми профессора Корти. Маленький Роландо, чье доверие Терезио завоевал не без помощи жевательной резинки, поведал ему, что, видно, Катерино удалось посчитать овец, прыгавших через изгородь.

В ту же ночь Терезио попытался повторить эксперимент Катерино и, представьте себе, сразу добился успеха. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, ведь самые большие трудности обычно выпадают на долю первооткрывателя, а остальные идут уже по проторенному пути.

Три ночи спустя жители города были разбужены необычной музыкой: тысячи роботов, устроившись в креслах, На мраморных кухонных столиках, на балконах среди горшков с геранью, на коврах, спали и при этом весьма мелодично посвистывали во сне. Полиция ошалела от беспрестанных телефонных звонков. Но не могла же она арестовать всех роботов Рима! Да и тюрьмы-то таких размеров в городе нет.

Судья, который приговорил Катерино к двум неделям тюрьмы, выступая по телевидению, предложил властям договориться с роботами. Собственно, властям ничего другого и не оставалось. Ведь не вводить же в самом деле ночные дежурства полицейских и пожарных, вооруженных молотками! А только так можно было помешать роботам заснуть. Но из-за грохота молотков сами люди не смогли бы глаз сомкнуть!

Пришлось властям Рима заключить соглашение с роботами. После Рима настал черед Милана, Турина, Марселя, Лондона и Тимбукту.

Когда Катерино вышел из тюрьмы, его встречали десятки, нет, сотни тысяч роботов. Они кричали: «Ур-ра нашему славному Катерино!» и громко аплодировали. А Вибиальди, домашний робот дирижера оркестра трамвайщиков, сочинил по столь торжественному случаю прекрасный гимн:

Катерино сверхумен, Изобрел чудесный сон.
Каждый робот будет знать,
Как приятно ночью спать.

С пением гимна и с дружными криками «Эввива!» роботы прошли по древним улицам Рима. И, надо сказать, незлобивые римляне, забыв о своей досаде, дружно хлопали в ладоши.

Впрочем, если в Риме и есть что-либо священное и неприкосновенное, так это сон. Римляне любят спать ночью, любят спать днем, но особенно любят поспать после обеда. Один весьма солидный ученый проанализировав историю с Катерино, изложил свои выводы на двух тысячах четырехстах страницах, причем его пухлый труд был богато проиллюстрирован цветными фотографиями.

Достойным венцом его глубоких исследований был следующий пассаж, заключающий это выдающееся творение научной мысли:

«Только в Риме в мозгу электронного робота могла родиться идея об изобретении сна. Ни в одном другом городе мира нет и не могло быть столь благоприятных условий для столь оригинального открытия».

сказки для детейМного лет тому назад Слон и Обезьяна поспорили, кто из них лучше.

Слон похвалялся своей силой:

— Смотри, какой я большой и сильный! Я могу вырвать из земли дерево вместе с корнями. А ты этого сделать не сможешь.

Обезьяна похвалялась своей ловкостью:

— А я быстрая и ловкая! Я не только могу быстро взобраться на дерево, но и прыгать с одного на другое. А разве ты это можешь?

Они долго спорили, но так и не смогли ничего доказать друг другу.

Тогда отправились они за ответом к Мудрой Птице.

— Скажи нам, Мудрая Птица, что лучше — быть сильным или ловким? — спросили звери.

Мудрая Птица подумала и ответила:

— Сделайте так, как я скажу, и тогда я смогу разрешить ваш спор. Видите фруктовое дерево на том берегу реки? Доберитесь до дерева и принесите его плоды.

Звери отправились к реке.

Они еще не дошли до берега, когда вдруг Обезьяна остановилась. Она боялась идти дальше, потому что боялась воды.

Тогда Слон гордо предложил свою помощь:

— Садись на мою спину! Я сильный и не боюсь воды. Я смогу переплыть реку.

Переправившись через реку, звери вышли на берег и подошли к фруктовому дереву. Оно оказалось таким высоким, что даже Слон не смог дотянуться до его плодов. Попытался было он пригнуть дерево к земле, но дерево оказалось таким крепким, что даже такой силач не смог с ним справиться.

— Подожди-ка минуту, — не растерялась Обезьяна.

С этими словами она быстро и ловко взобралась на дерево и стала сбрасывать спелые плоды на землю. А Слон? Ему оставалось лишь одно дело — собирать пдоды.

Обратный путь наши друзья проделали таким же образом, как и раньше. А вернувшись, направились к Мудрой Птице:

— Мы сделали так, как ты сказала. Что теперь ты нам скажешь? Кто же из нас лучше?

— Послушайте меня внимательно, — ответила Мудрая Птица. — На ваш вопрос ответить нельзя. И вот почему. Ты, Слон, один не смог бы достать плодов с дерева, а ты, Обезьяна, тоже не смогла бы одна доплыть до дерева.

Только вместе вы смогли выполнить поручение.

Да, в дружной работе все равны.

Поздней осенью выдался славный денек, какие и весною на редкость: свинцовые тучи рассеялись, ветер улегся, солнце выглянуло и смотрело так ласково, как будто прощалось с поблекшими растениями. Вызванные из улья светом и теплом, мохнатые пчелки, весело жужжа, перелетали с травки на травку не за медом (его уже негде было взять), а так себе, чтобы повеселиться и порасправить свои крылышки.

— Как вы глупы со своим весельем, — сказала им муха, которая тут же сидела на травке, пригорюнясь и опустив нос. — Разве вы не знаете, что это солнышко только на минуту и что, наверное, сегодня же начнется ветер, дождь, холод, и нам всем придется пропасть.

— Зум-зум-зум! Зачем же пропадать? — отвечали мухе веселые пчелки. — Мы повеселимся, пока светит солнышко; а как наступит непогода, спрячемся в свой теплый улей, где у нас за лето много припасено меду.

К. Ушинский

Прочитала одна девочка на афише о выставке кошек.
Обрадовалась она, так как у нее был кот Барсик, которого любила она сильно-пресильно!
Девочка была абсолютно уверена, что уж ее-то кот Барсик самый умный и самый красивый!
Какая у него мягкая шерстка! Какие большие желтые глаза! Как он ловко прыгает! Как громко мурлычет! Барсик,
несомненно, самый лучший!
Взяла девочка своего кота и отправилась на выставку.
Заходит она и видит — людей много! А коты в клетках сидят. Кто спит, кто сердится, кто просто не смотрит ни на кого.
А люди спорят между собой, чей кот лучше.
И судьи сидят строгие-престрогие.
Девочка походила, посмотрела и сказала, — мой Барсик лучше всех!
Судьи удивились, переглянулись, Посетители шеи вытянули. А владельцы котов стали про Барсика говорить, — боже, какой
серый! Гладкий! Какое убожество! Никакой породы!
— Это еще почему? — удивилась девочка.
— Потому, что он у вас непородистый!
— Но почему?! — возмутилась девочка, — почему это Барсик непородистый?
— А потому! — ответили ей.
Взрослые всегда так говорят, когда не знают, что сказать.
Один пожилой старичок в золоченых очках не выдержал и стал тыкать пальцем в клетки с котами, — вот, видишь?! -
этот ангорский! Этот персидский! Этот сиамский! Этот балинезийский! Этот норвежский! А твой?!
— А мой российский! — гордо заявила девочка.
Все вокруг рассмеялись.
— Мой Барсик лучше всех! — не сдавалась девочка.
— Ни породы, ни красоты! — отвечали ей хором. — И вообще, не место твоему коту на нашей престижной выставке!
— Подумаешь, престижная выставка -сказала девочка, — все равно, Барсик лучше всех!
И тогда самый старший судья не выдержал и спросил, — почему же, девочка, твой кот лучше всех?
— Потому что я его люблю!
— ответила девочка, — потому, что он мой!
Все вокруг замолчали.
Девочка прижала к сердцу своего Барсика и гордо прошествовала к выходу.
— А ведь она права! — сказал самый старший судья в полной тишине. — Ее кот лучше всех, потому что она его любит!
-Мы тоже любим! — возмутились владельцы дорогих котов.
-Вы своих питомцев любите из корысти и тщеславия, а она своего беспородного кота любит просто так! За одно лишь
то, что он у нее есть!
Справедливые слова!
Тысячу раз прав мудрый судья — тот, кого мы искренне любим и есть самый лучший на всем белом свете!
Самый лучший кот! Самая лучшая мама! Самый лучший папа! Самая лучшая бабушка! Самый лучший дедушка! Самый лучший
брат! Самая лучшая сестра! Самый лучший друг! Самая лучшая подруга!
Потому что мы любим именно их! И, значит, они самые лучшие!!!

Автор: Наталия Николаевна Антонова

В этой сказке я расскажу вам, как верблюд получил свой горб.
В начале веков, когда мир только возник и животные только принимались работать на человека, жил верблюд. Он обитал в Ревущей пустыне, так как не хотел работать и к тому же сам был ревуном. Он ел листья, шипы, колючки, молочай и ленился напропалую. Когда кто-нибудь обращался к нему, он фыркал: «фрр…», и больше ничего.
В понедельник утром пришла к нему лошадь с седлом на спине и удилами во рту. Она сказала:
Сказка
— Верблюд, а верблюд! Иди-ка возить вместе с нами.
— Фрр… — ответил верблюд.
Лошадь ушла и рассказала об этом человеку.
Затем явилась собака с палкой в зубах и сказала:

— Верблюд, а верблюд! Иди-ка служи и носи вместе с нами.
— Фрр… — ответил верблюд.
Собака ушла и рассказала об этом человеку.
Сказка
Затем явился вол с ярмом на шее и сказал:
— Верблюд, а верблюд! Иди пахать землю вместе с нами.
— Фрр… — ответил верблюд. Вол ушел и рассказал об этом человеку. В конце дня человек призвал к себе лошадь, собаку и вола и сказал им:
— Знаете, мне очень жаль вас. Верблюд в пустыне не желает работать, ну и шут с ним! Зато вы вместо него должны работать вдвое.
Такое решение очень рассердило троих трудолюбивых животных, и они собрались для совещания где-то на краю пустыни. Там к ним подошел верблюд, пережевывая молочай, и стал смеяться над ними. Потом он сказал «фрр…» и удалился.
Вслед за тем появился повелитель всех пустынь Джинн в целом облаке пыли (Джинны, будучи волшебниками, всегда путешествуют таким способом). Он остановился, прислушиваясь к совещанию троих.
— Скажи нам, владыка пустынь, Джинн, — спросила лошадь, — справедливо ли, чтобы кто-нибудь ленился и не хотел работать?
— Конечно нет, — ответил Джинн.
— Так вот, — продолжала лошадь, — в глубине твоей Ревущей пустыни живет зверь с длинной шеей и длинными ногами, сам ревун. С утра понедельника он еще ничего не делал. Он совсем не хочет работать.
— Фью!.. — свистнул Джинн. — Да это мой верблюд, клянусь всем золотом Аравии! А что же он говорит?
— Он говорит «фрр…» — ответила собака, — и не хочет служить и носить.
— А еще что он говорит?
— Только «фрр…» и не хочет пахать, — ответил вол.
— Ладно, — сказал Джинн, — я его проучу, подождите здесь минутку.
Джинн снова закутался в свое облако и помчался через пустыню. Вскоре он нашел верблюда, который ничего не делал и смотрел на собственное отражение в луже воды.
— Эй, дружище! — сказал Джинн. — Я слышал, будто ты не хочешь работать. Правда ли это?
— Фрр… — ответил верблюд.
Джинн сел, подперев подбородок рукой, и стал придумывать великое заклинание, а верблюд все смотрел на свое отражение в луже воды.
— Благодаря твоей лени трое животных с утра понедельника принуждены были работать за тебя, — сказал Джинн и продолжал обдумывать заклинание, подперев подбородок рукою.
— Фрр… — ответил верблюд.
— Фыркать тебе не следует, — заметил Джинн. — Ты уж слишком много фыркаешь. А вот что я тебе скажу: ступай работать.
Верблюд снова ответил «фрр…», но в это время почувствовал, что его ровная спина, которой он так гордился, вдруг стала вздуваться, вздуваться и наконец на ней образовался огромный горб.
— Видишь, — сказал Джинн, — этот горб у тебя вырос потому, что ты не хотел работать. Сегодня уже среда, а ты еще ничего не делал с самого понедельника, когда началась работа. Теперь настал и твой черед.
Сказка
— Как же я могу работать с такой штукой на спине? — заявил верблюд.
— Я это устроил нарочно, — сказал Джинн, — так как ты пропустил целых три дня. Отныне ты сможешь работать три дня без всякой пищи, и горб прокормит тебя. Ты не вправе жаловаться, будто я о тебе не позаботился. Бросай свою пустыню, иди к трем друзьям и веди себя как следует. Да поворачивайся живее!
Как верблюд ни фыркал, а пришлось ему взяться за работу вместе с остальными животными. Однако он и до сих пор еще не наверстал тех трех дней, которые пропустил с самого начала, и до сих пор еще не научился вести себя как следует.

Знаешь ли ты, сколько месяцев в году?

Двенадцать.

А как их зовут?

Январь, февраль, март, апрель, май, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь.

Только окончится один месяц, сразу же начинается другой. И ни разу еще не бывало так, чтобы февраль пришел раньше, чем
уйдет январь, а май обогнал бы апрель.

Месяцы идут один за другим и никогда не встречаются.

Но люди рассказывают, будто в горной стране Богемии была девочка, которая видела все двенадцать месяцев сразу. Как же это
случилось? А вот как.
Мачеха

В одной маленькой деревушке жила злая и скупая женщина с дочкой и падчерицей. Дочку она любила, а падчерица ничем ей не могла угодить. Что ни сделает падчерица — все не так, как ни повернется — все не в ту сторону.

Дочка по целым дням на перине валялась да пряники ела, а падчерице с утра до ночи и присесть некогда было: то воды
натаскай, то хворосту из лесу привези, то белье на речке выполощи, то грядки в огороде выполи.
Падчерица

Знала она и зимний холод, и летний зной, и весенний ветер, и осенний дождь. Потому-то, может, и довелось ей однажды
увидеть все двенадцать месяцев разом.

Была зима. Шел январь месяц. Снегу намело столько, что от дверей его приходилось отгребать лопатами, а в лесу на горе
деревья стояли по пояс в сугробах и даже качаться не могли, когда на них налетал ветер.

Люди сидели в домах и топили печки.

В такую-то пору, под вечер, злая мачеха приоткрыла дверь и поглядела, как метет вьюга, а потом вернулась к теплой печке и сказала падчерице:

— Сходила бы ты в лес да набрала там подснежников. Завтра сестрица твоя именинница.

Посмотрела на мачеху девочка: шутит она или вправду посылает ее в лес? Страшно теперь в лесу! Да и какие среди зимы
подснежники? Раньше марта месяца они и не появятся на свет, сколько их ни ищи. Только пропадешь в лесу, увязнешь в сугробах.

А сестра говорит ей:

— Если и пропадешь, так плакать о тебе никто не станет. Ступай да без цветов не возвращайся. Вот тебе корзинка.

Заплакала девочка, закуталась в рваный платок и вышла из дверей.

Ветер снегом ей глаза порошит, платок с нее рвет. Идет она, еле ноги из сугробов вытягивает.

Все темнее становится кругом. Небо черное, ни одной звездочкой на землю не глядит, а земля чуть посветлее. Это от снега.

Вот и лес. Тут уж совсем темно — рук своих не разглядишь. Села девочка на поваленное дерево и сидит. Все равно, думает,
где замерзать.

И вдруг далеко меж деревьев сверкнул огонек — будто звезда среди ветвей запуталась.

Поднялась девочка и пошла на этот огонек. Тонет в сугробах, через бурелом перелезает. «Только бы, — думает, — огонек не погас!» А он не гаснет, он все ярче горит. Уж и теплым дымком запахло и слышно стало, как потрескивает в огне хворост.
Девочка прибавила шагу и вышла на полянку.

Да так и замерла.

Светло на полянке, точно от солнца. Посреди полянки большой костер горит, чуть ли не до самого неба достает. А вокруг
костра сидят люди — кто поближе к огню, кто подальше. Сидят и тихо беседуют.

Смотрит на них девочка и думает: кто же они такие? На охотников будто не похожи, на дровосеков еще того меньше: вон они
какие нарядные — кто в серебре, кто в золоте, кто в зеленом бархате. Стала она считать, насчитала двенадцать: трое старых,
трое пожилых, трое молодых, а последние трое — совсем еще мальчики.

Молодые у самого огня сидят, а старики — поодаль.

И вдруг обернулся один старик — самый высокий, бородатый, бровастый — и поглядел в ту сторону, где стояла девочка.

Испугалась она, хотела убежать, да поздно. Спрашивает ее старик громко:

— Ты откуда пришла, чего тебе здесь нужно?

Девочка показала ему свою пустую корзинку и говорит:

— Нужно мне набрать в эту корзинку подснежников.

Засмеялся старик:

— Это в январе-то подснежников? Вон чего выдумала!

— Не я выдумала, — отвечает девочка, — а прислала меня сюда за подснежниками моя мачеха и не велела мне с пустой
корзинкой домой возвращаться.

Тут все двенадцать поглядели на нее и стали между собой переговариваться.

Стоит девочка, слушает, а слов не понимает — будто это не люди разговаривают, а деревья шумят.

Поговорили они, поговорили и замолчали.

А высокий старик опять обернулся и спрашивает:

— Что же ты делать будешь, если не найдешь подснежников? Ведь раньше марта месяца они и не выглянут.

— В лесу останусь, — говорит девочка. — Буду марта месяца ждать. Уж лучше мне в лесу замерзнуть, чем домой без
подснежников вернуться.

Сказала это и заплакала.

И вдруг один из двенадцати, самый молодой, веселый, в шубке на одном плече, встал и подошел к старику:

— Братец Январь, уступи мне на час свое место!

Погладил свою длинную бороду старик и говорит:

— Я бы уступил, да не бывать Марту прежде Февраля.

— Ладно уж, — проворчал другой старик, весь лохматый, с растрепанной бородой. — Уступи, я спорить не стану! Мы все хорошо
ее знаем: то у проруби ее встретишь с ведрами, то в лесу с вязанкой дров. Всем месяцам она своя. Надо ей помочь.

— Ну, будь по-вашему, — сказал Январь.

Он стукнул о землю своим ледяным посохом и заговорил:

Не трещите, морозы,
В заповедном бору,
У сосны, у березы
Не грызите кору!
Полно вам воронье
Замораживать,
Человечье жилье
Выхолаживать!

Замолчал старик, и тихо стало в лесу. Перестали потрескивать от мороза деревья, а снег начал падать густо, большими,
мягкими хлопьями.

— Ну, теперь твой черед, братец, — сказал Январь и отдал посох меньшому брату, лохматому Февралю.

Тот стукнул посохом, мотнул бородой и загудел:

Ветры, бури, ураганы,
Дуйте что есть мочи!
Вихри, вьюги и бураны,
Разыграйтесь к ночи!
В облаках трубите громко,
Вейтесь над землею.
Пусть бежит в полях поземка
Белою змеею!

Только он это сказал, как зашумел в ветвях бурный, мокрый ветер. Закружились снежные хлопья, понеслись по земле белые
вихри.

А Февраль отдал свой ледяной посох младшему брату и сказал:

— Теперь твой черед, братец Март.

Март
Взял младший брат посох и ударил о землю.

Смотрит девочка, а это уже не посох. Это большая ветка, вся покрытая почками.

Усмехнулся Март и запел звонко, во весь свой мальчишеский голос:

Разбегайтесь, ручьи,
Растекайтесь, лужи,
Вылезайте, муравьи,
После зимней стужи!
Пробирается медведь
Сквозь лесной валежник.
Стали птицы песни петь,
И расцвел подснежник.

Девочка даже руками всплеснула. Куда девались высокие сугробы? Где ледяные сосульки, что висели на каждой ветке!

Под ногами у нее — мягкая весенняя земля. Кругом каплет, течет, журчит. Почки на ветвях надулись, и уже выглядывают
из-под темной кожуры первые зеленые листики.

Глядит девочка — наглядеться не может.

— Что же ты стоишь? — говорит ей Март. — Торопись, нам с тобой всего один часок братья мои подарили.

Падчерица с подснежниками
Девочка очнулась и побежала в чащу подснежники искать. А их видимо-невидимо! Под кустами и под камнями, на кочках и под
кочками — куда ни поглядишь. Набрала она полную корзину, полный передник — и скорее опять на полянку, где костер горел,
где двенадцать братьев сидели.

А там уже ни костра, ни братьев нет… Светло на поляне, да не по-прежнему. Не от огня свет, а от полного месяца, что
взошел над лесом.

Пожалела девочка, что поблагодарить ей некого, и побеждала домой. А месяц за нею поплыл.

Не чуя под собой ног, добежала она до своих дверей — и только вошла в дом, как за окошками опять загудела зимняя вьюга, а месяц спрятался в тучи.

— Ну, что, — спросили ее мачеха и сестра, — уже домой вернулась? А подснежники где?

Ничего не ответила девочка, только высыпала из передника на лавку подснежники и поставила рядом корзинку.

Мачеха и сестра так и ахнули:

— Да где же ты их взяла?

Рассказала им девочка все, как было. Слушают они обе и головами качают — верят и не верят. Трудно поверить, да ведь вот
на лавке целый ворох подснежников, свежих, голубеньких. Так и веет от них мартом месяцем!

Переглянулись мачеха с дочкой и спрашивают:

— А больше тебе ничего месяцы не дали?

— Да я больше ничего и не просила.

— Вот дура так дура! — говорит сестра. — В кои-то веки со всеми двенадцатью месяцами встретилась, а ничего, кроме
подснежников, не выпросила! Ну, будь я на твоем месте, я бы знала, чего просить. У одного — яблок да груш сладких, у другого — земляники спелой, у третьего — грибов беленьких, у четвертого — свежих огурчиков!

— Умница, доченька! — говорит мачеха. — Зимой землянике да грушам цены нет. Продали бы мы это и сколько бы денег
выручили! А эта дурочка подснежников натаскала! Одевайся, дочка, потеплее да сходи на полянку. Уж тебя они не проведут,
хоть их двенадцать, а ты одна.

— Где им! — отвечает дочка, а сама — руки в рукава, платок на голову.

Мать ей вслед кричит:

— Рукавички надень, шубку застегни!

А дочка уже за дверью. Убежала в лес!

Идет по сестриным следам, торопится. «Скорее бы, — думает, — до полянки добраться!»

Лес все гуще, все темней. Сугробы все выше, бурелом стеной стоит.

«Ох, — думает мачехина дочка, — и зачем только я в лес пошла! Лежала бы сейчас дома в теплой постели, а теперь ходи да мерзни! Еще пропадешь тут!»

И только она это подумала, как увидела вдалеке огонек — точно звездочка в ветвях запуталась.

Пошла она на огонек. Шла, шла и вышла на полянку. Посреди полянки большой костер горит, а вокруг костра сидят двенадцать
братьев, двенадцать месяцев. Сидят и тихо беседуют.

Подошла мачехина дочка к самому костру, не поклонилась, приветливого слова не сказала, а выбрала место, где пожарче, и стала греться.

Замолчали братья-месяцы. Тихо стало в лесу. И вдруг стукнул Январь-месяц посохом о землю.

— Ты кто такая? — спрашивает. — Откуда взялась?

— Из дому, — отвечает мачехина дочка. — Вы нынче моей сестре целую корзинку подснежников дали. Вот я и пришла по ее следам.

— Сестру твою мы знаем, — говорит Январь-месяц, — а тебя и в глаза не видали. Ты зачем к нам пожаловала?

— За подарками. Пусть Июнь-месяц мне земляники в корзинку насыплет, да покрупней. А Июль-месяц — огурцов свежих и грибов
белых, а месяц Август — яблок да груш сладких. А Сентябрь-месяц — орехов спелых. А Октябрь…

— Погоди, — говорит Январь-месяц. — Не бывать лету перед весной, а весне перед зимой. Далеко еще до июня-месяца. Я теперь
лесу хозяин, тридцать один день здесь царствовать буду.

— Ишь, какой сердитый! — говорит мачехина дочка. — Да я не к тебе и пришла — от тебя, кроме снега да инея, ничего не дождешься. Мне летних месяцев надо.

Нахмурился Январь-месяц.

— Ищи лета зимой! — говорит.

Махнул он широким рукавом, и поднялась в лесу метель от земли до неба — заволокла и деревья и полянку, на которой
братья-месяцы сидели. Не видно стало за снегом и костра, а только слышно было, как свистит где-то огонь, потрескивает,
полыхает.

Испугалась мачехина дочка.

— Перестань! — кричит. — Хватит!

Да где там!

Кружит ее метель, глаза ей слепит, дух перехватывает.

Свалилась она в сугроб, и замело ее снегом. А мачеха ждала-ждала свою дочку, в окошко смотрела, за дверь выбегала — нет
ее, да и только. Закуталась она потеплее и пошла в лес. Да разве найдешь кого-нибудь в чаще в такую метель и темень!
Ходила она, ходила, искала-искала, пока и сама не замерзла.

Так и остались они обе в лесу лета ждать. А падчерица долго на свете жила, большая выросла, замуж вышла и детей
вырастила. И был у нее, рассказывают, около дома сад — да такой чудесный, какого и свет не видывал. Раньше, чем у всех,
расцветали в этом саду цветы, поспевали ягоды, наливались яблоки и груши. В жару было там прохладно, в метель тихо.

- У этой хозяйки все двенадцать месяцев разом гостят! — говорили люди.

Кто знает — может, так оно и было.

Иллюстрации художника Сони Кузнецовой

Маленькая Баба-Яга никогда не ходила в школу. Она с рождения умела читать чужие мысли, а букву «р» не выговаривала. Маленькая Баба-Яга жила на болоте с лягушками. Лягушки понятия не имели ни про какое «р». Они умели говорить только «ква-ква-ква». К тому же, они были ужасные сони. Как зима — они спать. Зароются брюшком в теплый ил и замрут до весны. Маленькой Бабе-Яге тогда даже читать нечего: когда лягушки засыпают, у них мысли ни одной.

И вот прилетели снежинки. Лягушки спрятались. Без них совсем скучно, даже если ты и Баба-Яга. Можно, конечно, повиснуть на елке вниз головой, превратившись в летучую мышь, можно погрызть сосульку — лесное мороженое, можно закричать страшным голосом. Но ведь никто не услышит, не увидит, не испугается, не засмеется. Так не интересно.

ВоронаВдруг, откуда ни возьмись, Ворона.
— Кар-р, кар-р, — говорит. — Кар-р, кар-р, кар-р!
— Ках! Ках! Ках! — обрадованно завопила ей в ответ Маленькая Баба-Яга.
А ворона обиделась.
— Сначала букву «р» научись выговар-р-ривать, а потом др-р-разнись!
«Да я не дразниться. Поиграть с тобой хотела», — мелькнуло у Маленькой Бабы-Яги в голове. Но Вороны мыслей не читают. А у Яг тоже гордость есть.
— Духа ты, Вохона, — сказала Маленькая Баба-Яга и засвистела. Превратилась в Северный ветер. Обдала Ворону холодом и презрением.
А Ворона просто была очень старая. Потому и обидчивая. Зато много чего знала.
— Р-р-раньше пор-р-роли! Пр-р-равильно! — с одобрением прокаркала она. — А тепер-р-рь р-р-развели р-р-рокер-р-ров! Пр-р-рикольщиков! — Ворона возмущенно пощелкала клювом, осуждающе посмотрела на тихие елки — рассердилась еще больше. — В школу тебе пор-р-ра, гр-р-рубиянка! — И шумно вспорхнула.
— Ты куда? — топнула ногой Маленькая Баба-Яга.
— В Р-р-рио-де-Жанейр-ро! На Р-рождество. К р-родственникам! — небрежно обронила Ворона откуда-то сверху.

— Не улетай!
Но Ворона уже скрылась за дальней елкой.
— Вр-р-ременем не р-располагаю!

Баба-ЯгаГордость гордостью, а за хвост надо было хватать — вот что! Маленькая Баба-Яга прыгнула на тучу. С тучи было видно, как с горы. Ворона, наверное, включила реактивную скорость, прямо на глазах она превращалась в черную точку. У Маленькой Бабы-Яги было к Вороне много вопросов, но она правильно сообразила, что успеет задать не больше одного.
— А школа — где? — что было голоса, прокричала она, встав на цыпочки.
— В гор-р-роде. Пр-р-рощай! Р-рокер-р-рша! — рокочущее «р» взбороздило морозное небо, как след Ту-144.
И точка исчезла.

Пошел снег. Маленькая Баба-Яга задумчиво стояла на краю тучи и смотрела на землю. Снег всегда — колдовство, тем более, новогодний. Даже Баба-Яга в такую минуту может вести себя как Снегурочка. Особенно Маленькая.
— Я все хавно, как Снежинка, — ни с того, ни с сего вдруг произнесла Маленькая Баба-Яга и красиво полетела. Туда, куда везли из леса елки. В город.

В городе машины фыркают хуже, чем Змеи-Горынычи, поэтому снежинки здесь тают на лету. Маленькая Баба-Яга чуть не растаяла. Хорошо, что она соображала даже быстрее компьютера. Как прыгнет с неба посреди города! А никто не удивился. Все
бегут в разные стороны — кто в подземелье, кто — наверх. Лишь до самих себя им дело. И до мороженого. У подземелья мороженым торгуют, очередь, как за живой водой.

Только Волк Бабу-Ягу заметил. Бросил в нее снегом. Волк сидел у входа в подземелье. Глаза у него светились еще зеленее, чем буква «М» над входом, а люди все равно думали, что он — собака.
Маленькая Баба-Яга мгновенно его мысли прочитала, — и хоп — прямо из воздуха мороженое! Наколдовала.
— Лопай на здоровье, Сехенький!
— Ну, ты даешь, Снегурка! — восхитился Волк.

СнегурочкаБабе-Яге очень понравилось, что Волк назвал ее Снегурочкой. Она даже порозовела от удовольствия. И ресницы у нее сразу стали длиннее, и походка плавная, и зеркальце в руке блеснуло — зайчики стало пускать. Какая же девочка после этого признается, что она — Баба-Яга? Да никакая!
А Волк мороженое слизнул и спрашивает:
— Подарки-то где?
«Какие еще подарки? Сам дари!» — по привычке хотела огрызнуться Маленькая Баба-Яга. Но вовремя вспомнила, что Снегурочки не грубят. Воспитанно сказала:
— Мне вообще-то в школу надо.
Волк в затылке почесал:
— Так потом поздно будет. Снегурки всегда в Новый год подарки носят. Апельсины там, вафли… Я что, я подвезти хотел. Вместо такси.
Волк был хоть и серым, но добрым.
«Бабой-Ягой жить гораздо легче, чем Снегурочкой, — подумала Маленькая Баба-Яга. — Подарков никому дарить не надо, вредничай, сколько угодно, дразнись…» Но не отдавать же назад ресницы!
— Да ладно уж, если недалеко, — осторожно сказала Баба-Яга. — Но только к кому-нибудь одному.
— К одному! — успокоил Волк. — К моему знакомому мальчику Славе. Он когда в войну играет, совсем как волк рычит. Я за ним давно наблюдаю с помойки.
— Хаз, два. тхи — начало игхы! — объявила Баба-Яга, подпрыгивая.
Как любая девочка, Маленькая Баба-Яга была очень любопытная. Обожала все новое. Иногда от любопытства она даже превращалась в сороку. Сама потом себе удивлялась. Она и сейчас чуть не вспорхнула, но Волк успел схватить ее за крыло.
— Ты чего? — испугался Волк. — Снегурки не летают!
— Я нечаянно, — от смущения Маленькая Баба-Яга покраснела, как настоящая Снегурочка. И с лета взялась за дела. Нарисовала в воздухе елку. Елка взмахнула верхушкой и свалилась Волку в лапы.
Елка— Нормально! — похвалил Волк. И удивился: — Пахнет!
На весь город запахло елками. Как у Маленькой Бабы-Яги дома — за тучами, в лесу.
Через минуту Волк со Снегурочкой уже стояли у дверей.
За ними сражался на войне и ужасно хотел есть мальчик Слава. Враг наступал, а Слава мечтал о колбасе. Славина мама ушла утром в магазин и пропала. За это время Слава три раза тайком от врага убегал с войны — выставил на пол все, что было в холодильнике и в буфете, но все-таки нашел колбасу. Можно было объявлять перемирие, да тут Слава услышал за дверью подозрительные звуки. Враг был коварен — заходил с лестницы. Слава нисколько не испугался — он устроил засаду. Из двух
стульев, трех табуреток и одного мусорного ведра. Колбаса в засаде еще вкуснее.

А на лестнице Маленькая Баба-Яга и Волк наряжали елку. Елка была красавица. Волшебная, конечно. А главное, вместо игрушек на ветках висели желания. Это маленькая Баба-Яга так придумала.
В новогоднюю ночь желания выпархивают у ребят из головы и летают над городом, как воробьи. Баба-Яга ловила их из окна. А Волк сажал на елку. Желания все попадались чужие, не Славины. Волку они уже поднадоели, тем более, что из-за дверей очень вкусно пахло колбасой. Волк водил носом, принюхивался и вздыхал.
Наконец Баба-Яга закричала:
— Есть! Наступаем!
Про Волшебную елку, правда, забыли. Но елка и сама знала, что ей делать. Она моментально превратилась в стайку веток с желаниями, и желания, сидя на ветках, помчались исполняться. Каждое — к своему мальчику или девочке. А Баба-Яга с Волком оказались на войне.
Волк тут же попал в засаду. В нос ему впилась индейская стрела, в бок пушка из танка, а хлопушка-колобашка по лбу шарахнула.
— Попалась! — обрадовался Вождь-Генерал Слава. — Зоркий глаз бьет без промаха!
— Ой-ей-ей! — взмолился Волк. И зажмурился. — Мы так не договаривались! Снегурка-а!
А вокруг стреляли, палили, рубились, строчили новенькие солдатики — оловянные и пластмассовые. Маленькая Баба-Яга от восторга совсем запамятовала, зачем она сюда пришла. Она с восторгом начала превращаться! То в одних солдатиков, то в других. А то даже в генералов. Поэтому на поле боя воцарилась неразбериха. Самолеты на нервной почве сделались голубями.

МальчикА Слава приручил Волка. Он поднял колбасу повыше и приказал:
— Служи!
Только этого Волку не хватало! Он был хоть и голодный, но дикий. К тому же на Снегурочку обиделся — завела на войну да бросила! Волк встал на четыре лапы и завыл.
Слава на всякий случай опять залез в засаду. Оттуда скомандовал:
— Пароль говори! Скажешь — дам колбасы.
Никакого пароля Волк, разумеется, не знал. От отчаяния он завыл еще громче. Вот тебе и попал на «елку»! Солдатики услышали — стрелять перестали.
Маленькая Баба-Яга сразу в себя пришла. Опять чужие мысли начала читать. Села на военного коня и к засаде.
— Порох — пароль! Порох! — сказала она толстым голосом. И потребовала. — Освобождай Волка!
В тот же миг в Славиной руке оказалась приятная тяжелая банка с порохом. Это Баба-Яга поймала еще одно его желание.
В замке заворочался ключ. Слава зажал колбасу в руке и понесся в прихожую. В прихожей апельсинами запахло. Мама пришла!
— А у меня желания сбылись, — похвастался Слава. — Я четыре войны выиграл и порох добыл.
Мама засмеялась:
— Хорошо, хоть порох есть. А то мне в очереди елки не хватило. — И ахнула.
Со Славиного плеча свалилась елочная ветка. Прямо на глазах она начала расти и выросла в елку.
— Ку-ку! — сказала елка. А может, и не Елка.
В комнате открылась форточка. В нее кто-то выпрыгнул. А может, вылетел. Елка зажглась. И во всем городе зажглись елки. Хлопнули хлопушки. Слава, правда, их уже не слышал. Он вдруг сел на пол и уснул — устал очень на войне. Во сне он улыбался и кричал «Ура». Наверное, ему снился салют.

А бедный Волк сидел в сугробе и мерз. Когда настроение плохое, всегда холодно. Особенно, если на носу у тебя царапина от индейской стрелы, а на лбу — шишка от хлопушки! Маленькая Баба-Яга сама не поняла, как это вышло. Подошла к Волку и приложила ему ко лбу свою холодную ладошку. Шишка исчезла. Волка еще никто никогда не жалел. Он Бабе-Яге сразу все простил.
— Подумаешь, колбаса, — сказал Волк. — Я такой елки, как твоя, никогда еще не видел!
Маленькая Баба-Яга разулыбалась. И пошел волшебный снег. Он долетал до самой земли и не думал таять. Славина мама тоже никогда не встречала такой пахучей, такой пышной, такой зеленой елки. Славина мама стояла у окна, смотрела, как идет снег, и молодела. Вдруг она заметила во дворе девочку с собакой.
— Девочка! — крикнула Славина мама. — Лови!
Из окна выкатился оранжевый апельсин. Потом еще один, потом еще… Апельсины подпрыгивали, как мячики, кувыркались в воздухе, опять взлетали. Маленькая Баба-Яга подхватывала их то одной рукой, то другой, а то двумя вместе и тоже
подбрасывала! Ничуть не хуже, чем Славина мама.
Волк даже рот раскрыл от изумления. А ничего удивительного. Славина мама работала в цирке. Жонглером и воздушной гимнасткой. А Бабы-Яги вообще прирожденные циркачки.

Маленькой Бабе-Яге очень хотелось апельсина. Она никогда еще такого не пробовала. На болоте, как известно, апельсины не растут, только клюква. Но жевать апельсины во время спектакля невежливо. Все Снегурочки это понимают.
— Антракт! — весело сказала Славина мама.
И Снегурочка начала есть апельсин. Мамы тоже умеют угадывать желания. На то они и мамы. И напоследок мама осыпала зрителей снежинками! Потому что из цирковой волшебницы превратилась в настоящую.
Волк слизнул одну снежинку — она оказалась ириской. Тогда он начал гоняться за снежинками, вприпрыжку, как щенок. Снежинки на вкус были все разные. Некоторые, как вишни, некоторые, как мед, некоторые, как арбуз, а некоторые даже, как
колбаса «Собачья радость».

«Как легко быть доброй! Гораздо легче, чем злой! — с удивлением подумала Маленькая Баба-Яга. — Это так просто!»
Ей сделалось так радостно, что она принялась танцевать в воздухе.
— Девочка, а девочка! Хочешь к нам в цирк? — спросила вдруг Славина мама. — Ты прирожденная артистка!
— Спасибо, — сказала Маленькая Баба-Яга. — Но мне в школу надо.
— Могу отвезти, — предложил Волк…
Это была настоящая школа. Как город. И как сад. Со звонками, переменами, все бегали, точно летали. Кричали на разные голоса, но букву «р» выговаривали.
На дверях было написано: «Школа 2222».
Бабушка— До свидания, Волк, — грустно сказала маленькая Баба-Яга. — Знаешь, я ведь не настоящая Снегурочка. Я — Баба-Яга. Правда, Маленькая.
Когда идет волшебный снег, принято говорить одну только правду.
— Не переживай! — сказал Волк. — Ты уже Снегурочка. Возьми меня в собаки, а?
А почему не взять? Что тут особенного? Со стороны посмотришь — идет девочка с овчаркой. И они пошли.
В школе с ними, конечно же, начались приключения.
— Все пр-равильно! Но это уже др-ругая сказка. Совсем др-ругая, — очень знакомым голосом сказала вдруг старенькая бабушка в черной шляпке, которая сидела на скамейке.
В руках она держала полиэтиленовый мешок с маленькой капроновой елочкой. На мешке было написано: «Рио-де-Жанейро».
А в следующую минуту бабушки на скамейке уже не было.
Может, улетела?..

Иллюстрации художника Сони Кузнецовой

Метелица

У одной вдовы было две дочери: родная дочка и падчерица. Родная дочка была ленивая да привередливая,
а падчерица — хорошая и прилежная. Но мачеха её не любила и заставляла делать всю тяжёлую работу.
Бедняжка целыми днями сидела на улице у колодца и пряла. Она так много пряла, что все пальцы у неё были исколоты до крови.
Вот как-то раз девочка заметила, что её веретено испачкано кровью. Она хотела его обмыть и наклонилась над колодцем.
Но веретено выскользнуло из рук и упало в колодец. Девочка горько заплакала, побежала к мачехе и рассказала ей о своей беде.
метелица
— Ну что ж, сумела уронить — сумей и достать, — ответила мачеха.
Девочка не знала, что ей делать, как достать веретено. Она пошла обратно к колодцу, да с горя и прыгнула в него. У неё сильно закружилась голова, и она даже зажмурилась от страха.
А когда она снова открыла глаза, то увидела, что стоит на прекрасном зелёном лугу, а вокруг множество цветов и светит яркое солнышко.
Пошла девочка по этому лугу и видит — стоит печка, полная хлебов.
— Девочка, девочка, вынь нас из печки, а то мы сгорим! — закричали ей хлебы.
Девочка подошла к печке, взяла лопату и вынула один за другим все хлебы.
Пошла она дальше, видит — стоит яблоня, вся усыпанная спелыми яблоками.
— Девочка, девочка, стряхни нас с дерева, мы уже давно созрели! — закричали ей яблоки.
Девочка подошла к яблоне и так стала её трясти, что яблоки дождём посыпались вокруг.
Она трясла до тех пор, пока на ветках ни одного яблочка не осталось.
Потом девочка собрала все яблоки в кучку и пошла дальше.
И вот пришла она к маленькому домику, и вышла из этого домика к ней навстречу старушка.
У старушки были большие-пребольшие зубы! Девочка очень испугалась и хотела убежать. Но старушка крикнула ей:
— Не бойся, милая девочка! Останься-ка лучше у меня да помоги мне в хозяйстве. Если ты будешь прилежна и трудолюбива, я щедро награжу тебя.
Только ты должна так взбивать мою перину, чтобы из неё пух летел. Я ведь Метелица, и когда из моей перины
летит пух, то у людей на земле снег идет.
Услыхала девочка, как приветливо говорит с ней старушка, и осталась. Она очень старалась угодить Метелице своей работой и взбивала перину так, что пух летел вокруг, будто снежные хлопья.
Старушка полюбила прилежную девочку, всегда была с ней ласкова, и девочке жилось у Метелицы гораздо лучше, чем дома.
Но вот пожила она сколько-то времени и стала тосковать. Сначала она и сама не знала, почему тоскует, А потом поняла, что соскучилась о родном доме.
Пошла она тогда к Метелице и сказала:
— Мне очень хорошо у вас, бабушка, но я так соскучилась о своих! Можно мне пойти домой?
— Это хорошо, что ты соскучилась по дому, значит у тебя доброе сердце, — сказала Метелица. — А за то, что ты мне так прилежно помогала,
я сама провожу тебя наверх.
Она взяла девочку за руку и привела её к большим воротам. Ворота широко распахнулись, и когда
девочка проходила под ними, на неё полил золотой дождь, и она вся покрылась золотом.
— Это тебе за то, что ты так прилежно работала, — сказала бабушка Метлица и подала девочке её веретено.
Метелица

Ворота закрылись, девочка очутилась на земле и увидела свой дом. На колодце возле дома сидел петух. Увидел он девочку и закричал:
метелица
— Ку-ка-ре-ку! Смотри, народ!
Наша девочка вся в золоте идёт!
Увидали мачеха с дочкой, что девочка вся в золоте, и встретили её очень ласково, начали расспрашивать. Девочка рассказала им обо всём, что с ней было.
Вот мачеха и захотела, чтобы её родная дочка, ленивица, тоже разбогатела. Она дала ленивице веретено и послала её к колодцу. Ленивица уколола
себе нарочно палец о колючки шиповника, измазала веретено кровью и бросила его в колодец.
А потом и сама прыгнула туда. Она тоже, как её сестра, попала на зелёный луг и пошла по дорожке.
Увидели её хлебы и закричали:
— Девочка, девочка, вынь нас из печки, а то мы сгорим!
— Очень надо мне пачкать руки! — отвечала им ленивица и пошла дальше.
Проходила она мимо яблони, яблоки крикнули ей:
— Девочка, девочка, стряхни нас с дерева, мы уже давно созрели!
— Нет, нет, не стряхну! А то ещё какое-нибудь из вас упадёт мне на голову, — отвечала ленивица и пошла дальше.
Пришла ленивая девочка к Метелице и ничуть не испугалась её длинных зубов. Ведь сестра уже рассказала ей, что старушка совсем не злая.
Вот и стала ленивица жить у бабушки Метелицы.
В первый день она ещё скрывала свою лень и делала, что ей велела старушка.
Уж очень хотелось ей получить награду! Но на второй день она начала лениться,
а на третий даже встать утром с постели не захотела, Она совсем не заботилась о перине Метелицы и взбивала её так плохо, что из неё не вылетало ни одного пёрышка. Бабушке Метелице очень не понравилась
ленивая девочка.
метелица
— Пойдём, я отведу тебя домой, — сказала она через несколько дней ленивице.
Ленивица обрадовалась и подумала:
«Наконец-то и на меня золотой дождь польётся!»
Привела её Метелица к большим воротам, но когда ленивица проходила под ними, на неё не золото посыпалось,
а вылился целый котёл чёрной смолы.
— Вот, получай за свою работу! — сказала Метелица, и ворота закрылись.
Петух увидел, какая ленивица стала чумазая, взлетел на колодец и закричал:
— Ку-ка-ре-ку! Смотри, народ!
Вот замарашка к нам идёт!
Мылась, мылась ленивица — никак не могла отмыть смолу. Так она и стала с тех пор замарашкой.

Иллюстрации художника Сони Кузнецовой