Как Маленькая Баба-Яга стала Снегурочкой. Татьяна Кудрявина

Как Маленькая Баба-Яга стала Снегурочкой. Татьяна Кудрявина

Маленькая Баба-Яга никогда не ходила в школу. Она с рождения умела читать чужие мысли, а букву «р» не выговаривала. Маленькая Баба-Яга жила на болоте с лягушками. Лягушки понятия не имели ни про какое «р». Они умели говорить только «ква-ква-ква». К тому же, они были ужасные сони. Как зима — они спать. Зароются брюшком в теплый ил и замрут до весны. Маленькой Бабе-Яге тогда даже читать нечего: когда лягушки засыпают, у них мысли ни одной.

И вот прилетели снежинки. Лягушки спрятались. Без них совсем скучно, даже если ты и Баба-Яга. Можно, конечно, повиснуть на елке вниз головой, превратившись в летучую мышь, можно погрызть сосульку — лесное мороженое, можно закричать страшным голосом. Но ведь никто не услышит, не увидит, не испугается, не засмеется. Так не интересно.

ВоронаВдруг, откуда ни возьмись, Ворона.
— Кар-р, кар-р, — говорит. — Кар-р, кар-р, кар-р!
— Ках! Ках! Ках! — обрадованно завопила ей в ответ Маленькая Баба-Яга.
А ворона обиделась.
— Сначала букву «р» научись выговар-р-ривать, а потом др-р-разнись!
«Да я не дразниться. Поиграть с тобой хотела», — мелькнуло у Маленькой Бабы-Яги в голове. Но Вороны мыслей не читают. А у Яг тоже гордость есть.
— Духа ты, Вохона, — сказала Маленькая Баба-Яга и засвистела. Превратилась в Северный ветер. Обдала Ворону холодом и презрением.
А Ворона просто была очень старая. Потому и обидчивая. Зато много чего знала.
— Р-р-раньше пор-р-роли! Пр-р-равильно! — с одобрением прокаркала она. — А тепер-р-рь р-р-развели р-р-рокер-р-ров! Пр-р-рикольщиков! — Ворона возмущенно пощелкала клювом, осуждающе посмотрела на тихие елки — рассердилась еще больше. — В школу тебе пор-р-ра, гр-р-рубиянка! — И шумно вспорхнула.
— Ты куда? — топнула ногой Маленькая Баба-Яга.
— В Р-р-рио-де-Жанейр-ро! На Р-рождество. К р-родственникам! — небрежно обронила Ворона откуда-то сверху.

— Не улетай!
Но Ворона уже скрылась за дальней елкой.
— Вр-р-ременем не р-располагаю!

Баба-ЯгаГордость гордостью, а за хвост надо было хватать — вот что! Маленькая Баба-Яга прыгнула на тучу. С тучи было видно, как с горы. Ворона, наверное, включила реактивную скорость, прямо на глазах она превращалась в черную точку. У Маленькой Бабы-Яги было к Вороне много вопросов, но она правильно сообразила, что успеет задать не больше одного.
— А школа — где? — что было голоса, прокричала она, встав на цыпочки.
— В гор-р-роде. Пр-р-рощай! Р-рокер-р-рша! — рокочущее «р» взбороздило морозное небо, как след Ту-144.
И точка исчезла.

Пошел снег. Маленькая Баба-Яга задумчиво стояла на краю тучи и смотрела на землю. Снег всегда — колдовство, тем более, новогодний. Даже Баба-Яга в такую минуту может вести себя как Снегурочка. Особенно Маленькая.
— Я все хавно, как Снежинка, — ни с того, ни с сего вдруг произнесла Маленькая Баба-Яга и красиво полетела. Туда, куда везли из леса елки. В город.

В городе машины фыркают хуже, чем Змеи-Горынычи, поэтому снежинки здесь тают на лету. Маленькая Баба-Яга чуть не растаяла. Хорошо, что она соображала даже быстрее компьютера. Как прыгнет с неба посреди города! А никто не удивился. Все
бегут в разные стороны — кто в подземелье, кто — наверх. Лишь до самих себя им дело. И до мороженого. У подземелья мороженым торгуют, очередь, как за живой водой.

Только Волк Бабу-Ягу заметил. Бросил в нее снегом. Волк сидел у входа в подземелье. Глаза у него светились еще зеленее, чем буква «М» над входом, а люди все равно думали, что он — собака.
Маленькая Баба-Яга мгновенно его мысли прочитала, — и хоп — прямо из воздуха мороженое! Наколдовала.
— Лопай на здоровье, Сехенький!
— Ну, ты даешь, Снегурка! — восхитился Волк.

СнегурочкаБабе-Яге очень понравилось, что Волк назвал ее Снегурочкой. Она даже порозовела от удовольствия. И ресницы у нее сразу стали длиннее, и походка плавная, и зеркальце в руке блеснуло — зайчики стало пускать. Какая же девочка после этого признается, что она — Баба-Яга? Да никакая!
А Волк мороженое слизнул и спрашивает:
— Подарки-то где?
«Какие еще подарки? Сам дари!» — по привычке хотела огрызнуться Маленькая Баба-Яга. Но вовремя вспомнила, что Снегурочки не грубят. Воспитанно сказала:
— Мне вообще-то в школу надо.
Волк в затылке почесал:
— Так потом поздно будет. Снегурки всегда в Новый год подарки носят. Апельсины там, вафли… Я что, я подвезти хотел. Вместо такси.
Волк был хоть и серым, но добрым.
«Бабой-Ягой жить гораздо легче, чем Снегурочкой, — подумала Маленькая Баба-Яга. — Подарков никому дарить не надо, вредничай, сколько угодно, дразнись…» Но не отдавать же назад ресницы!
— Да ладно уж, если недалеко, — осторожно сказала Баба-Яга. — Но только к кому-нибудь одному.
— К одному! — успокоил Волк. — К моему знакомому мальчику Славе. Он когда в войну играет, совсем как волк рычит. Я за ним давно наблюдаю с помойки.
— Хаз, два. тхи — начало игхы! — объявила Баба-Яга, подпрыгивая.
Как любая девочка, Маленькая Баба-Яга была очень любопытная. Обожала все новое. Иногда от любопытства она даже превращалась в сороку. Сама потом себе удивлялась. Она и сейчас чуть не вспорхнула, но Волк успел схватить ее за крыло.
— Ты чего? — испугался Волк. — Снегурки не летают!
— Я нечаянно, — от смущения Маленькая Баба-Яга покраснела, как настоящая Снегурочка. И с лета взялась за дела. Нарисовала в воздухе елку. Елка взмахнула верхушкой и свалилась Волку в лапы.
Елка— Нормально! — похвалил Волк. И удивился: — Пахнет!
На весь город запахло елками. Как у Маленькой Бабы-Яги дома — за тучами, в лесу.
Через минуту Волк со Снегурочкой уже стояли у дверей.
За ними сражался на войне и ужасно хотел есть мальчик Слава. Враг наступал, а Слава мечтал о колбасе. Славина мама ушла утром в магазин и пропала. За это время Слава три раза тайком от врага убегал с войны — выставил на пол все, что было в холодильнике и в буфете, но все-таки нашел колбасу. Можно было объявлять перемирие, да тут Слава услышал за дверью подозрительные звуки. Враг был коварен — заходил с лестницы. Слава нисколько не испугался — он устроил засаду. Из двух
стульев, трех табуреток и одного мусорного ведра. Колбаса в засаде еще вкуснее.

А на лестнице Маленькая Баба-Яга и Волк наряжали елку. Елка была красавица. Волшебная, конечно. А главное, вместо игрушек на ветках висели желания. Это маленькая Баба-Яга так придумала.
В новогоднюю ночь желания выпархивают у ребят из головы и летают над городом, как воробьи. Баба-Яга ловила их из окна. А Волк сажал на елку. Желания все попадались чужие, не Славины. Волку они уже поднадоели, тем более, что из-за дверей очень вкусно пахло колбасой. Волк водил носом, принюхивался и вздыхал.
Наконец Баба-Яга закричала:
— Есть! Наступаем!
Про Волшебную елку, правда, забыли. Но елка и сама знала, что ей делать. Она моментально превратилась в стайку веток с желаниями, и желания, сидя на ветках, помчались исполняться. Каждое — к своему мальчику или девочке. А Баба-Яга с Волком оказались на войне.
Волк тут же попал в засаду. В нос ему впилась индейская стрела, в бок пушка из танка, а хлопушка-колобашка по лбу шарахнула.
— Попалась! — обрадовался Вождь-Генерал Слава. — Зоркий глаз бьет без промаха!
— Ой-ей-ей! — взмолился Волк. И зажмурился. — Мы так не договаривались! Снегурка-а!
А вокруг стреляли, палили, рубились, строчили новенькие солдатики — оловянные и пластмассовые. Маленькая Баба-Яга от восторга совсем запамятовала, зачем она сюда пришла. Она с восторгом начала превращаться! То в одних солдатиков, то в других. А то даже в генералов. Поэтому на поле боя воцарилась неразбериха. Самолеты на нервной почве сделались голубями.

МальчикА Слава приручил Волка. Он поднял колбасу повыше и приказал:
— Служи!
Только этого Волку не хватало! Он был хоть и голодный, но дикий. К тому же на Снегурочку обиделся — завела на войну да бросила! Волк встал на четыре лапы и завыл.
Слава на всякий случай опять залез в засаду. Оттуда скомандовал:
— Пароль говори! Скажешь — дам колбасы.
Никакого пароля Волк, разумеется, не знал. От отчаяния он завыл еще громче. Вот тебе и попал на «елку»! Солдатики услышали — стрелять перестали.
Маленькая Баба-Яга сразу в себя пришла. Опять чужие мысли начала читать. Села на военного коня и к засаде.
— Порох — пароль! Порох! — сказала она толстым голосом. И потребовала. — Освобождай Волка!
В тот же миг в Славиной руке оказалась приятная тяжелая банка с порохом. Это Баба-Яга поймала еще одно его желание.
В замке заворочался ключ. Слава зажал колбасу в руке и понесся в прихожую. В прихожей апельсинами запахло. Мама пришла!
— А у меня желания сбылись, — похвастался Слава. — Я четыре войны выиграл и порох добыл.
Мама засмеялась:
— Хорошо, хоть порох есть. А то мне в очереди елки не хватило. — И ахнула.
Со Славиного плеча свалилась елочная ветка. Прямо на глазах она начала расти и выросла в елку.
— Ку-ку! — сказала елка. А может, и не Елка.
В комнате открылась форточка. В нее кто-то выпрыгнул. А может, вылетел. Елка зажглась. И во всем городе зажглись елки. Хлопнули хлопушки. Слава, правда, их уже не слышал. Он вдруг сел на пол и уснул — устал очень на войне. Во сне он улыбался и кричал «Ура». Наверное, ему снился салют.

А бедный Волк сидел в сугробе и мерз. Когда настроение плохое, всегда холодно. Особенно, если на носу у тебя царапина от индейской стрелы, а на лбу — шишка от хлопушки! Маленькая Баба-Яга сама не поняла, как это вышло. Подошла к Волку и приложила ему ко лбу свою холодную ладошку. Шишка исчезла. Волка еще никто никогда не жалел. Он Бабе-Яге сразу все простил.
— Подумаешь, колбаса, — сказал Волк. — Я такой елки, как твоя, никогда еще не видел!
Маленькая Баба-Яга разулыбалась. И пошел волшебный снег. Он долетал до самой земли и не думал таять. Славина мама тоже никогда не встречала такой пахучей, такой пышной, такой зеленой елки. Славина мама стояла у окна, смотрела, как идет снег, и молодела. Вдруг она заметила во дворе девочку с собакой.
— Девочка! — крикнула Славина мама. — Лови!
Из окна выкатился оранжевый апельсин. Потом еще один, потом еще… Апельсины подпрыгивали, как мячики, кувыркались в воздухе, опять взлетали. Маленькая Баба-Яга подхватывала их то одной рукой, то другой, а то двумя вместе и тоже
подбрасывала! Ничуть не хуже, чем Славина мама.
Волк даже рот раскрыл от изумления. А ничего удивительного. Славина мама работала в цирке. Жонглером и воздушной гимнасткой. А Бабы-Яги вообще прирожденные циркачки.

Маленькой Бабе-Яге очень хотелось апельсина. Она никогда еще такого не пробовала. На болоте, как известно, апельсины не растут, только клюква. Но жевать апельсины во время спектакля невежливо. Все Снегурочки это понимают.
— Антракт! — весело сказала Славина мама.
И Снегурочка начала есть апельсин. Мамы тоже умеют угадывать желания. На то они и мамы. И напоследок мама осыпала зрителей снежинками! Потому что из цирковой волшебницы превратилась в настоящую.
Волк слизнул одну снежинку — она оказалась ириской. Тогда он начал гоняться за снежинками, вприпрыжку, как щенок. Снежинки на вкус были все разные. Некоторые, как вишни, некоторые, как мед, некоторые, как арбуз, а некоторые даже, как
колбаса «Собачья радость».

«Как легко быть доброй! Гораздо легче, чем злой! — с удивлением подумала Маленькая Баба-Яга. — Это так просто!»
Ей сделалось так радостно, что она принялась танцевать в воздухе.
— Девочка, а девочка! Хочешь к нам в цирк? — спросила вдруг Славина мама. — Ты прирожденная артистка!
— Спасибо, — сказала Маленькая Баба-Яга. — Но мне в школу надо.
— Могу отвезти, — предложил Волк…
Это была настоящая школа. Как город. И как сад. Со звонками, переменами, все бегали, точно летали. Кричали на разные голоса, но букву «р» выговаривали.
На дверях было написано: «Школа 2222».
Бабушка— До свидания, Волк, — грустно сказала маленькая Баба-Яга. — Знаешь, я ведь не настоящая Снегурочка. Я — Баба-Яга. Правда, Маленькая.
Когда идет волшебный снег, принято говорить одну только правду.
— Не переживай! — сказал Волк. — Ты уже Снегурочка. Возьми меня в собаки, а?
А почему не взять? Что тут особенного? Со стороны посмотришь — идет девочка с овчаркой. И они пошли.
В школе с ними, конечно же, начались приключения.
— Все пр-равильно! Но это уже др-ругая сказка. Совсем др-ругая, — очень знакомым голосом сказала вдруг старенькая бабушка в черной шляпке, которая сидела на скамейке.
В руках она держала полиэтиленовый мешок с маленькой капроновой елочкой. На мешке было написано: «Рио-де-Жанейро».
А в следующую минуту бабушки на скамейке уже не было.
Может, улетела?..

Иллюстрации художника Сони Кузнецовой